> Глава 2
> Истина на иврите

> «В начале Бог» (Быт 1:1) — первые слова Библии. Хотя можно сказать, что по-настоящему библейская история начинается не с Адама и Евы, а с Авраама и Сарры. Поскольку Библия не претендует на то, чтобы быть общей историей человечества, и еще менее — космогонией, поясняющей структуру и законы всего физического и биологического универсума. Ибо как могла бы даже минимальная космогония, если она основана на изощренной и развитой астрономии Ближнего Востока, позволить себе бросить фразу «и звёзды» (Быт 1:16) по отношению к тому, о чём в последней главе Бытия говорится: «посмотри на небо и сосчитай звёзды, если ты можешь счесть их» (Быт 15:5), — и на том успокоиться? Скорее, Библия последовательно отвлекает наше внимание от космогонии — от мифологической или научной — сосредотачиваясь на особых отношениях Бога с родом человеческим:

> Далее, библейские истории про Адама, про Ноя и завет с ним, символом которого оказывается радуга (Быт 9:8-17), приводят к завету Бога с Божьим народом, завету, начинающемуся с призвания Авраама и обещания, которое Бог дает Аврааму и Саре, о том, что их потомки всегда будут пребывать в этих <отношениях завета>, благодаря чему «благословятся в тебе все племена земные» (Быт 12:3). Именно это и делает Авраама «отцом всех верующих» (Рим 4:11) — иудеев, христиан и мусульман. В Книге Бытия он предстает прототипом набожного <странника>, отвечающего верой и послушанием на божественное повеление «пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе» (Быт 12:1).

> Название этой главы, «Истина на иврите», представляет перевод латинского выражения Hebraica Veritas, которым Иероним, христианский переводчик и толкователь Библии IV века, обозначал Танах, составляющий не менее трех четвертей христианской Библии. Традиционно Танах делят, как минимум, на три части: Тора́, Пятикнижие Моисеево, или Пентатевх {От греч. pente — пять и teuchos — книга.}; Невии́м, или Пророки; и Кетуви́м, Писания или Агиографа. Апокрифы, хотя они происходят также из иудаизма, не входят в иудейский канон Библии, но включены, как католиками, так и православными в христианский канон Ветхого Завета. Тору, или Пятикнижие, и Книгу Иисуса Навина можно рассматривать как рассказ о национальной консолидации Израиля и об овладении им Землей обетованной. Невиим, книги пророков, продолжают историю Израиля в Земле обетованной, описывают установление и развитие монархии и передают послание пророков людям. Кетувим, Писания или Агиографа, включают рассуждения о месте зла и смерти в мире (Иов и Екклесиаст), поэтические сочинения (в первую очередь, Псалтырь) и дополнительно некоторые исторические книги.

> История народа Израиля в основном корпусе Танаха покрывает период примерно в тысячу лет. Он начинается исходом из Египта. Как считает сегодня большинство археологов и историков, Исход должен был состояться после 1300 г. до н.э. (более точная датировка представляется невозможной). Оканчивается же период, освещенный в Танахе, возвращением Ездры, «книжника, сведущего в законе Моисеевом, который дал Господь Бог Израилев» (Езд 7:6); он «вышел из Вавилона» в Иерусалим незадолго до 400 г. до н.э. Существует очень мало хронологических данных, касающихся событий перед Исходом, а те, которыми мы располагаем, чрезвычайно сложно синхронизировать с другими сведениями древней истории хоть сколько-нибудь удовлетворительно. Что касается конца этого тысячелетнего периода, то в Книге Маккавеев, повествующей о событиях после Исхода, имеются некоторые данные о периоде между Ездрой и Новым Заветом. Но история Танаха это, преимущественно, девять–десять столетий после исхода из Египта. Отдельные события и персоналии в этой истории можно связать с известными нам из других источников. Кир, Дарий, Навуходоносор, выразительно фигурирующие в библейской истории, это узнаваемые исторические лица, чьи биографии знакомы по древним историческим трудам и другим источникам, включая клинописные таблички. Однако, даже с учетом этого, большинство привязок событий Танаха к соответствующим датам египетского, вавилонского, персидского, сирийского и греческого календаря являются произвольными и гипотетическими. Многие из подобных попыток оказываются богословски тенденциозными и направленными на то, чтобы доказать или опровергнуть идею о безошибочности и авторитетности Библии, (что всегда небезопасно, поскольку якобы гарантированные результаты археологии, могут быть столь же ненадежны, как те пески, из которых они добыты). Всё это приводит к основополагающему выводу об этих материалах: изначально они должны были представлять не хронику, а свидетельство веры в того, кто назвал себя Моисею из неопалимой купины как «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова» (Исх 3:6), Бог вечного Завета. Эта цель доминирует и над формой, и над содержанием Танаха и вписана в саму структуру его нескольких частей. Она же диктует и соответствующий способ чтения и понимания иудейских Писаний (и, конечно, христианских) последующими поколениями, как показывает многовековая история чтения Библии.

> Тора́, Пентатевх

> В Торе («Закон», «Учение»), или Пятикнижии, содержится запись божественных деяний и закона, составляющих основу для всех последующих писаний. К концу Торы оканчиваются египетское пленение народа Израиля и его странствия; он готов вступить в Землю обетованную. Поэтому Тора на самом деле является книгой начал Израиля.

> Бытие, как понятно из самого названия, — это книга о началах. {В английском, как и в латыни, Genesis — «начало, происхождение».} В первую очередь она повествует о начале вселенной и человеческого рода, описанном в драматической форме божественных велений и действий на протяжении шести дней, когда «в начале сотворил Бог небо и землю» (Быт 1:1). Далее представлен рассказ о грехопадении человека (что, фактически, и означает имя «Адам»), за которым следует ряд событий, приводящих, в свою очередь, к Потопу. После Потопа мы узнаём еще об одном ряде «начал», и на них-то наиболее сосредоточена Книга Бытия. Призванием Авраама открывается особый завет Бога с ним и его потомками в вечности. Хотя мировая история умалчивает об Аврааме, в библейском повествовании он предстает отцом-основателем сообщества верующих. Остальная часть Книги Бытия посвящена истории Завета, переходящего от Авраама к Исааку и Иакову и далее, к коленам Израилевым. В рассказах о каждом из патриархов их биографические данные переплетаются с размышлениями, предвосхищающими дальнейшую историю Израиля. Они патриархи постольку, поскольку их история — не просто история ряда выдающихся людей, рассматриваемых как индивиды, а история «Бога в поисках человека» {Abraham Joshua Heshel ...}. Важная черта этих рассказов — постоянный акцент на человеческих слабостях патриархов, слабостях, в которых также предчувствуется дальнейшая история Израиля. Сквозная тема всей книги — Божье обещание Аврааму и через него — людям Завета. Эти обещания, в свою очередь, составляют основание заповедей и предостережений в последующих книгах. Таким образом Бытие является «началом» Библии не только в простом хронологическом понимании. План Библии и ее посланий начинается с Бытия, без этой книги прочие библейские повествования, будь то Танах или Новый Завет, не имеют смысла. Христианское вероучение и символы веры также традиционно начинаются с утверждения веры в Бога как «Творца неба и земли», что является дословной цитатой первого стиха первой главы Книги Бытия.

> И всё же, основы Танаха содержатся не в Бытии, а в Исходе, подробно описывающем освобождение из Египта, на котором основываются отношения Завета между Богом и Израилем. Драма освобождения начинается рассказом о приказании Моисею вывести Израиль из египетского плена и об откровении Божьем, когда голос из неопалимой купины произнес дивное и непостижимое «имя Безымянного», «Ehyeh-Asher-Ehyeh»,«Я есмь Тот, кто Я есмь» (Быт 3:14). И далее повествуется о чудесах, в которых Господь выказывает свою силу и свое желание освободить народ. Многократно Господь дает фараону шанс спастись, позволив израильтянам уйти, и многократно фараон пренебрегает этой возможностью. В конце концов с установлением Пасхи и смертью первенцев египетских начинается Исход; его кульминация — переход через Красное море, который прославляет в своей песне Мариам пророчица, сестра Аарона иМоисея, взяв «в руку свою тимпан»:

> При каждом следующем праздновании Пасхи задается вопрос: «Чем эта ночь отличается от всех ночей в году?». А ответ таков: в эту ночь Господь вывел нас из земли египетской. Этим нынешний праздник отождествляется с тогдашней историей. Далее Книга Исхода переходит к истории Синая, второй и большей части книги. Получение Закона, начертанного на двух каменных скрижалях, на горе Синай (не известно, на которой именно из гор полуострова Синай) — это повод напомнить, что Бог вывел Израиль из Египта и сейчас подтверждает свой завет с народом: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх 20:2-3). Но как патриархи проявляли слабость, так и израильтяне, впадав в идолопоклонство, они стали поклоняться золотому тельцу, которого смастерили, пока Моисей на горе́ принимал от Бога Закон: «вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!» (Исх 32:4). И, несмотря на это, Бог милостиво выслушивает ходатайство Моисея и возобновляет завет, разорванный Его народом. Последние главы Исхода содержат подробные предписания относительно богослужения, данные на Синае; здесь устанавливается левитское священство и сооружается Скиния.

> Дальнейшие подробности и предписания относительно богослужения составляют основной объем Книги Левит, которая, в свою очередь, легла в основу большей части материала Галахи и Талмуда. Здесь идет речь о разных типах жертвоприношений и о подобающих им сопровождающих действиях, о ритуальном и нравственном облике священника-левита, о значении ритуальной чистоты и множестве факторов, которые могут ей угрожать, об основах израильского литургического календаря и священных торжеств, постов и праздников, главным образом, праздника Пасхи, которые сохранят для грядущих поколений память о спасительных действиях Бога. Таким образом, Левит представляет в расширенном виде повествование Исхода, и некоторые его главы, особенно «законы святости», раскрывают законы, уже намеченные в Исходе (спорадические несоответствия между ними и предписаниями Левита сбивали с толку переписчикови ученых на протяжении веков). Исход и Левит вкупе утверждают статус Израиля как богоизбранного народа, вводя культ и устанавливая законы, включая законы кашрута, определяющие «животных, которых можно вам есть» (Лев 11:2) с земли, из моря и из воздуха, и те неисчислимые виды зверей, птиц и рептилий, которых есть нельзя. Позднейшие попытки рационализации этих законов вероятными гигиеническими причинами обычно оказывались довольно неубедительными. Целью этого кашерного воздержания, перенесенного потом в другие времена и в другие климатические зоны, где многие из этих существ были незнакомы, было формирование Израиля как избранного народа.

> Числа и Второзаконие составляют смысловое единство. Числа продолжают рассказ о Синае, описывая перепись «всего общества сынов Израилевых ... от двадцати лет и выше» (Числ 1:2), произведенную по Божьему велению, откуда происходит и название книги, и вводит некоторые дополнительныезаконы. В этой книге рассказывается об истории после Синая, она сопровождает Израиль в его сорокалетних странствиях по пустыне и описывает некоторые события этого периода. В конце концов, она приводит колена Израиля в равнины Моава, готовя читателя к рассказу о конфликтах с различными народамии племенами, населяющими Ханаанскую землю — «Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, Евеев, [Гергесеев] и Иевусеев» (Суд 3:5), о них пойдет речь в книгах Иисуса Навина и Судей. Как и Исход, Числа вновь и вновь описывают неблагодарность и непослушание народа, Божий гнев и Его прощение, то грех, то раскаяние, проходящие через всю историю отношений Бога с Его народом в Танахе и за его пределами.

> Задержка в равнинах Моава в последних главах Книги Чисел оказывается подмостками и для проповедей Моисея во Второзаконии. Эта последняя книга Торы представляет пересказ событий, приведших Израиль к границам Земли обетованной, но не столько пересказ-напоминание, сколько празднование. Она напоминает израильтянам о преимуществе, дарованном им Богом в особом завете, который Он заключил с Моисеем на горе Синай: «Блажен ты, Израиль! кто подобен тебе, народ, хранимый Господом, Который есть щит, охраняющий тебя, и меч славы твоей?» (Втор 33:29). На основе этого завета Моисей повторяет и толкует (а иногда и перетолковывает) нравственные, ритуальные и гражданские законы, изложенные в предыдущих книгах Торы, вместе с их благословениями и прещениями. Второзаконие оканчивается прощанием Моисея с народом, его последними распоряжениями, изложенными в двух пространных главах — 32 и 33 — и его смертью (благочестивые исследователи Торы, как иудейские, так и  христианские, так и не смогли решить, то ли всё это открылось Моисею при его жизни, то ли было записано после другим боговдохновенным автором, возможно, Иисусом Навином).

> Хотя современные исследователи сходятся во мнении, что Второзаконие не было написано рукой Моисея, а было создано в более поздний момент истории Израиля, для них это более ясно указывает на статус книги как итог Торы, а значит, как соединительного звена между Торой и другими частями Танаха. Представление об «устной Торе» как дополнении к писаной Торе, лежащей в основе Талмуда, несколько смягчает проблему «Моисеева авторства Пятикнижия», которая стала отправной точкой для многих современных критических подходов к Библии. Все вместе книги Торы подготавливают сюжет остальных частей Танаха. Таким образом, для иудеев Тора занимает уникальное место в библейской литературе, место, которое не изменилось с принятием других сакральных текстов. Священные книги в целом почитаются именно как «свитки Торы».

> Невиим, Пророки

> Под этим заголовком иудейские Писания содержат собрание из восьми книг, согласно иудейским подсчетам. В христианской Библии эти же восемь книг делятся по-другому, и их число составляет двадцать одна. Собрание содержит книги, традиционно приписывающиеся пророкам и в дополнение несколько более «исторических» книг, создающих контекст для пророческих писаний. Исторические книги в Невиим называются «старшими пророками» {Традиционное их название на русском — "ранние пророки". – Прим. ред. рассылки.}, это книги Иисуса Навина, Судей и четыре книги Царств. Книга Иисуса Навина в первой главе подробно передает историю о том, как Бог избрал Иисуса преемником Моисея, обещая: «как Я был с Моисеем, так буду и с тобою» (Ис Нав 1:5), а также о том, как под его руководством Израиль вошел, завоевал и разделил Землю обетованную. Тесно связанная со Второзаконием как исполнение его обещаний и завершение его истории, Книга Иисуса Навина неоднократно противопоставляет это завоевание обычной военной и политической борьбе за территорию и господство на землях на основании того, что это «Земля обетованная», завещанная Богом Аврааму, Исааку и Иакову и «их потомкам навеки». Нынешний сионизм можно рассматривать как попытку восстановить это божественное обещание, хотя это спорно. Бог сказал Моисею перед смертью: «пред собою ты увидишь землю, а не войдешь туда, в землю, которую Я даю сынам Израилевым» (Втор 32:52). Это «вхождение» было божественным призванием Иисуса Навина. Книга Судей с бесцеремонными героями пограничья, такими, как Гидеон (Суд 8) и, разумеется, Самсон, драчун, которому, однако, удалось исполнить волю Божью (Суд 13-16), несколько напоминает вестерн (frontier story). Судьи составляют переход от повествования Книги Иисуса Навина, описывая ситуацию Израиля после покорения им Палестины, но до стабилизации его политической и религиозной жизни.

> Эта стабилизация стала результатом установления иудейской монархии, развитие которой изображено в книгах Царств. Первая Книга Царств начинается рассказом о жизни Самуила — прелюдией к истории монархии. Вопреки предупреждениям Самуила, что Израиль благословен постольку, поскольку им управляет непосредственно Бог, а не человек, народ настаивал: «нет, пусть царь будет над нами и мы будем как прочие народы» (1Цар 8:19-20), с которыми они воевали, но которым, в то же время, хотели подражать; и Самуил неохотно помазывает Саула первым царем Израиля. Остальная часть книги — это хроника царствования Саула над народом израильским, его успехов и, наконец, его падения. В центре этой хроники — повествование о борьбе Саула с молодым Давидом, которого Бог избрал его преемником, и трогательный рассказ о дружбе Давида с Ионафаном, сыном Саула (1Цар 18-19). Во Второй Книге Царств приводится биография и выразительный портрет Давида, (дополненный и пересмотренный в 1 Паралипоменон), одно из наиболее полных и откровенных жизнеописаний во всей Библии. Книга представляется официальной версией его биографии, однако отнюдь не идеализированной, о чём убедительно свидетельствует нелицеприятная история прелюбодеяния Давида с Вирсавией и убийства ее мужа Урии (2Цар 11-12). Третья и Четвертая книги Царств прослеживают постепенный и нередко позорный упадок монархии после Давида. Слава правления Соломона, сына Давида, которому Господь дал «разум и мудрость весьма великую и обширный ум, как песок <у моря>» (3Цар2:35), достигает апогея при возведении и освящении великого Храма Соломонова, который не было позволено создать самому Давиду (2Цар 7:13) — в первую очередь человеку войны, у которого слишком много крови на руках. Эта кульминация правления Соломона сменяется, однако, его отступничеством, что и привело после его смерти к распаду страны на два царства — Иудею и Израиль. Книга завершается историей Илии и Елисея, чья деятельность как «воинов-пророков» отчасти оправдывает отнесение этих книг к книгам Пророков, хотя логичнее этот термин было бы применять только к "великим" и "малым" Пророкам {Которые вместе называют "поздними" пророками. – Прим. ред. рассылки.}.

> Книги "великих пророков" — это книги Исаии, Иеремии и Иезекииля. Книга Исаии, — возможно, наиболее влиятельная среди них и одна из самых влиятельных во всей Библии; к примеру, ее (как и Псалтырь) цитируют едва ли не чаще, чем Новый Завет. Изучение книги привело большинство исследователей к выводу, что в своем нынешнем виде Книга Исаии представляет труд как минимум двух разных пророков. Основа всей книги — описанное в ее начале виде́ние Исаией Господа, «сидящего на престоле высоком и превознесенном» (Ис 6:1), Его голос, провозгласивший: «кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?», и ответ Исаии: «вот я, пошли меня» (Ис 6:8-9). Исходя из этого виде́ния, в главах 1–39 дается оценка отношений Иудеи с другими народами, особенно с ассирийцами. Пророк интерпретирует завоевание Северного царства, Израиля, ассирийским войском в VIII–VII веках до н.э. как знак Божьего суда и как «жезл гнева Моего» (Ис 10:5), но также он обещает, что потом Бог принесет спасение своему народу, а через него — всему человечеству. В главах 40–66 мы видим Иерусалим разграбленным, а народ — переселенным в Вавилон (597 г. до н.э.). В этих главах уточняются уже прозвучавшие обещания, причем спасение ожидается не от военной или политической мощи Израиля, а от веры страждущего слуги Божьего, который не идентифицирован, но раввины видят в нём образ страданий народа израильского, а христиане — терпящего му́ки Христа, который «оправдает многих» (Ис 53:11 {Ср. Деян 8:30-36.}).

> Подобные темы, включая предварительное призвание, мы видим также в пророчествах Иеремии, к которому Бог обращается с такими словами:

> Но тяжелые политические обстоятельства Иудеи влияют на тон этого пророчества даже больше, чем в Книге Исаии. Иеремия — пророк погибели Иудейского царства. В нашествии вавилонян он видит знак того, что Бог захотел стереть Иудею с карты также, как это случилось с Израилем. Но Иеремия также прозревает, что Бог заключит «с домом Израиля и с домом Иуды новый завет», и это будет «не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской» (Иер  31:31-33), а новый завет, в котором «вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его» (Иер 31:33), а не на каменных скрижалях, как при заключении завета на горе́ Синай. Соответственно, он призывает людей раскаяться и признать, что их поражение составляет часть милосердных Божьих намерений.

> Иезекииль также интерпретирует отношения Израиля с другими странами в свете намерений Бога, основывая свои толкования на виде́ниях, а не на пророческом повествовании. Два наиболее памятных из Иезекиилевых виде́ний, занимающие, например, важное место в духовных песнях афроамериканских рабов, — это виде́ние колес, которые «поднимались от земли» (Иез 1:15-21), и виде́ние долины, полной человеческих костей, к которым по Божьему указанию взывает Иезекииль: «кости сухие! слушайте слово Господне!» (Иез 37:4); и кости вновь собираются в живые тела. В первой половине книги пророк предупреждает народ о его грядущей гибели и призывает признать свои грехи, тогда как во второй части он утешает людей в их несчастье, обещая им новый город и новую землю, которую создаст для них Господь. И вновь суд и надежда неразделимы. Для всех трех великих пророков, таким образом, главную тему и основную проблему составляют намерения Бога допустить рассеяние и плен своего народа.

> Двенадцать «малых» пророков названы так не потому, что они менее важны, а из-за гораздо меньшего объема их книг. В Танахе все они составляют одну книгу, но в переводах они разделены и обычно так и цитируются, в том числе, и иудейскими <богословами>.

> Осия предстает живым обличением отступничества Израиля, которое метафорически трактуется как блуд и проиллюстрировано неверностью жены пророка, которому велено было взять «жену блудницу и детей блуда» (Ос 1:2).

> Иоиль использует образы саранчи: — «как утренняя заря распространяется по горам народ многочисленный и сильный» (Иоил 2:2) — и засухи <в качестве основы> пророчества о том, что Бог покарает свой народ, но со временем освободит его.

> Амос направляет свое пророчество против социальной и экономической несправедливости, соединяющейся с самодовольной уверенностью, что правильное богослужение Израиля гарантирует ему безоблачную будущность: «только вас признал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши» (Ам 3:2). Он обрушивается на это самодовольство, где бы и когда бы оно ни проявлялось. Авдий обличает Израиля и как бы оправдывает Едом, который помог уничтожить царство Иудейское, тем самым исполнив волю Божью: «Вот, Я сделал тебя малым между народами» (Авд 1:2).

> Книга Ионы носит более повествовательный, чем пророческий характер. Но через историю  о том, как Иону поглотил «большой кит» (Ион 2:1), а потом выпустил его, чтобы он продолжал свою пророческую проповедь, книга показывает, что милость Божья распространяется не только на людей Завета, но и на все народы, даже на ниневитян.

> Книга Михея перекликается с пророчествами Амоса и выступает против безосновательного, но упорного убеждения, что одно лишь правильное поклонение «по букве», без социальной справедливости, способно обеспечить милость Бога:

> Это «только» {Оно, однако, отсутствует в Синодальном переводе Библии.} было названо «самым большим маленьким словом в Библии».

> Книга Наума, как и Книга Ионы, повествует о городе Ниневии, столице Ассирии и источнике притеснений Израиля, но не после раскаяния, а после разрушения. Падение Ниневии он толкует как кару Божью за ее прежние грехи:

> Аввакум обращается к вторжению грабителей-вавилонян (Авв 3) не с тем, чтобы обвинять народ в его грехах, но с тем, чтобы осмыслить Провидение Божье в отношении зла в человеческой истории. В Книге Софонии рассматривается падение врагов Израиля как знамение того, что надвигается страшный день Божьего суда, «день гнева Господа» (Соф 1:10-18).

> Аггей призывает восстановить Иерусалимский храм, «производить работы в доме Господа Саваофа, Бога своего» (Аг 1:14) после вавилонского пленения. В Книге Захарии также звучит призыв к Храму, но он выражен в восьми виде́ниях будущего, в которых фигурируют кони, престолы, колесницы и летающие свитки. Книга Малахии обличает и священников, и народ в непослушании Богу, в измене завету между Богом и народом, но содержит обетование: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал 3:1).

> Итак, Невиим, книги пророков, как "великих", так и "малых", дают оценку истории Иудеи и Израиля. Они интерпретируют эту историю как знак Божьего суда и Божьей милости, а также призывают народ обратиться к покаянию и вере. Таким образом, поясняя центральные повествования и законы, они играют очень важную роль во всём корпусе литературы Танаха.

> Кетувим, Писания

> Этот раздел Танаха включает смешанное по характеру собрание священных текстов (часто называемых греческим словом «Агиографы» или «Священные Писания»), которые не могут быть отнесены ни к Торе, ни к Невиим.

> Псалтырь, Притчи и Книга Иова составляют основную поэтическую литературу Танаха, хотя поэтические главы есть и в других книгах, даже в <большей частью> прозаических исторических книгах. Во многих отношениях эти книги являют вершину Танаха как литературного произведения, и неслучайно на протяжении веков читатели, не испытывающие особого интереса к специфически религиозному посланию Библии, часто обращались именно к этим книгам. Псалтырь содержит молитвословия и гимны, датирующиеся разными периодами истории Израиля, собранные для использования при общественном богослужении в Иерусалимском храме. Предание утверждает, что впервые их собрал в Псалтырь Давид, и что после Давида были добавлены дополнительные псалмы. Псалмы выражают религиозный поиск личности и народа в размышлениях над деяниями Бога. Некоторые из них, к примеру Псалом 22/23, «Господь — Пастырь мой», и Псалом 89/90, «Господи! Ты нам прибежище в род и род», запечатлелись в коллективной памяти «в род и род», — будь то род иудейский, христианский или даже нерелигиозный.

> Другого рода размышления стоят за Книгой Притчей. Как и Псалтырь, она состоит из афоризмов множества израильских мудрецов и даже из народной мудрости всего Ближнего Востока, где уже знали, что «вино — глумливо, сикера — буйна» (Притч 20:1) и не нуждались в божественном откровении, чтоб догадаться об этом. Книга Притчей много чем отличается от остального Танаха, но основная ее особенность состоит в отсутствии аллюзий на события из истории Израиля, будь то времен заключения Завета и Исхода или последующего периода, а также отсутствие ссылок на чаяния Израиля относительно грядущего, мессианские или какие бы то ни было другие. Вместо этого, основную часть книги составляют общие житейские максимы, которые употребимы безотносительно к истории и чаяниям Израиля. Исключение составляет, возможно, голос персонифицированной Премудрости, говорящей в восьмой главе о своих особых отношениях с Богом, предшествующих сотворению мира; впоследствии эти стихи были положены иудеями и христианами в основу метафизической системы мира.

> Книга Иова — одно из самых сложных и глубоких литературных произведений во всей Библии (и мировой литературы в целом), описывающее состояние богобоязненного человека, ставшего жертвой ряда несчастий. Из ситуации богатства и процветания Иов приходит в полный упадок, утрачивая богатство, власть и семью. В беседах Иова с другими людьми, друзьями и женой, приводится множество объяснений случившегося, либо из народной мудрости, либо из мудрости Израиля, обычно употребляемых для пояснения такого положения дел. Но в каждом случае беседа обнаруживает, что объяснение неправильно или, по крайней мере, чрезмерно упрощено. В конце концов, в разговор вмешивается сам Господь, не для того, чтобы ввести еще одно сверхупрощение, а чтобы провозгласить, что пути Господни неисповедимы и единственное правильное решение — это довериться их сокровенной цели:

> Второй сборник Кетувим — Мегилот, или Свитки, — содержит Песнь Песней, Книгу Руфи, Плач Иеремии, Книгу Екклесиаста и Книгу Эсфири.

> Песнь Песней, приписываемая царю Соломону, по мнению многих ученых, первоначально представляла сборник <поэзии, превозносившей> человеческую любовь:

> Но уже ко времени включения ее в канон Танаха она, вероятно, толковалась как аллегория любви между Богом и Израилем. В аллегорическом ключе ее толковали и впоследствии, в том числе, христиане.

> Книга Руфи повествует историю моавитянки, которая вышла за израильтянина, приобщившись к потомкам Давида. Ее самоотверженная верность выражена известными словами: «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом» (Руфь 1:16).

> Плач Иеремии — это серия акростихов, описывающих захват Иерусалима и оплакивающих его судьбу; он завершается мольбой о Божьей милости:

> В первых словах Книги Екклесиаста или Когэлета (Проповедника): «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета!» (Еккл 1:2) выражен суровый реализм, граничащий со скептицизмом. Как и в Книге Иова, он может быть направлен против представления, которое возникало у некоторых при чтении Притчей, — что человек, послушный моральным максимам здравого смысла, будет процветать на земле. В ней автор описывает, как он испытал все общепринятые способы достигнуть счастья — мудрость, удовольствия, власть — и нашел их бесполезными. Отображая общечеловеческий опыт размышления о жизни, Екклесиаст стал источником множества крылатых выражений, вроде «нет ничего нового под солнцем» (Еккл 1:9).

> Книга Эсфири примечательна  <.> тем, что в ней ни разу не упоминается Господь. Это история царя Артаксеркса и царицы Эсфири поясняет происхождение праздника Пурим (Эсф 9:24-26). Из иудейской классификации этих пяти книг, а также и по их содержанию, очевидно, что достаточно «светский» характер некоторых из них несколько проблематизировал их статус как Писаний.

> В Кетувим включены также книги Даниила, Ездры, Неемии, Первая и Вторая книги Паралипоменон (Хроники). Книга о Данииле, в судьбу которого вмешался сам Бог: «послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили» (Дан 6:23), содержит во второй части глубоко символичное толкование всемирной истории как серии «царств», руководимых Божьим промыслом; она до сих пор увлекает и обескураживает читателей. Другие книги объединяются как произведение, очевидно, одного автора, обычно называемого «Хронистом». В Первой и Второй книгах Паралипоменон он повторяет большую часть материала из предыдущих исторических книг, сосредоточиваясь на истории Иудейского царства. Первая книга Паралепоменон представляет, в основном, биографию Давида, прибавляя к истории, изложенной в первых книгах Царств, некоторые дополнительные сведения. Вторая книга Паралепоменон начинается с истории Соломона и, повествуя о разделении царства, завершается правлением Седекии; тут летописец дополняет тот материал, который был уже изложен в Первой и Второй книгах Царств.

> В Книге Ездры описывается возвращение евреев из вавилонского пленения и восстановление Храма. Она включает списки возвратившихся родов и тексты указов, позволивших им вернуться.

> В Книге Неемии, тесно связанной с Книгой Ездры, восстановление городских стен Иерусалима составляет основу для размышлений об отношениях между Богом и Его народом. В этой книге также можно найти список тех, кто участвовал в восстановлении стен (Езд 4:8-22), но она в большой мере сосредоточена на фигуре пророка Неемии и на его стойкости в исполнении своего задания.

> Иудейский канон Танаха

> Как показывает этот довольно беглый обзор, книги Библии были написаны не в одночасье, а на протяжении длительного периода. Заглавие «Библия» изначально имело множественное число и означало «книги», и позднее в латыни приобрело единственное число женского рода лишь после того, как многие книги были собраны в одну, так что англоязычное употребление до сих пор колеблется между единственным числом — «Писание», и множественным числом — «Писания». Вопрос, какие книги принадлежат к Танаху, усложняется историей Танаха в иудаизме, а потом — в христианстве. Употребление слова «канон»в отношении авторитетного списка священных книг — довольно позднее явление в истории еврейской общины, да и сама идея стабильного и окончательного списка пришла довольно поздно, после длительной эволюции.

> Неизвестно, когда и как возникли наиболее ранние собрания Священных Писаний на иврите. Запись о том, что «сказал Хелкия первосвященник Шафану писцу: книгу Закона я нашел в доме Господнем» (4Цар 22:8), отчетливо указывает на существование подобного сборника. Но ни этот случай, ни появление собрания невозможно датировать, и некоторые критики даже допускали, что вся эта история была вымышлена с целью пояснить собрание частей Торы, включая большую часть Второзакония, или даже всю эту книгу. Очевидно, однако, что процесс соединения Пентатевха (или, по крайней мере, первых четырех книг) начался в Иерусалиме уже до этого времени.

> Разделение на Тору, Невиим и Кетувим может объясняться этапами в истории сложения канона. Следовательно, Закон, Тора (вместе с Второзаконием или без него), очевидно, был канонизован в первую очередь, потом Невиим как писаная форма посланий пророков, а потом Кетувим, составлявшийся из разных писаний, статус и набор которых, возможно, оставался под вопросом и после этого. С другой стороны, некоторые историки древнего Израиля и исследователи канона Танаха склонны не соглашаться с этой версией. Можно было бы говорить с большей уверенностью, если бы содержание книг Ездры и Неемии было известно как «Закон». Поздняя еврейская традиция говорит, что «Великая Синагога», собравшись, установила канон Библии во времена Ездры и Неемии. Хотя эта традиция получила широкое распространение и доверие как среди иудеев, так и среди христиан, сегодня большинство историков ставят под сомнение ее правдивость, поскольку из других, и более надежных, источников очевидно, что расширение Танаха оставалось проблемой для евреев (и впоследствии для христиан) еще долгое время после трудов Ездры (Езд 7) и Неемии (Неем 7-10).

> Вот наиболее бесспорное обобщение на этот счет: разные сборники священных текстов были собраны вместе в довольно ранний момент истории Израиля, что очевидно из такого термина, как «книги» (Дан 9:2), но в канон они превратились гораздо позже. Само название «канон» может быть оправданно применено к книгам, принятым собранием раввинов во главе с Рабби Акивой в Ямнии около 90 или 100 г. н.э. До этого времени, видимо, статус Песни Песней и Книги Екклесиаста оставался сомнительным, но в Ямнии они были окончательно включены в канон. Формально, еврейский канон Библии включает три части: Тору, Невиим и Кетувим, — в этом порядке он и был тут нами описан. В этом каноне, однако, Тора занимала и занимает особое место, как своего рода «канон в каноне».

> Во многом свет на процесс формирования иудейского канона проливает открытие свитков Мертвого моря. Книги, входящие в них, наводят на мысль, что Тора и Невиим были стандартизированы около IV века до н.э., вместе с большей частью Кетувим, но кое-что из Кетувим (включая, вероятно, Книгу Даниила) всё еще было под вопросом для собрания в Ямнии. После разрушения Иерусалима в 70 г. н.э. и в связи с ростом христианского движения, еврейская община была вынуждена в сжатые сроки точно очертить границы своей Библии. Так и получилось, что некоторые книги, включенные ранее, были исключены, а считавшиеся ранее спорными были включены.

> Из священных повествований этого собрания книг и из веры, которую они проповедуют, произошли три великие монотеистические религии: иудаизм, христианство и ислам. Поэтому Авраам предстает «отцом всех верующих» (Рим 4:11): отцом народа израильского через своего сына Исаака, сына обетования, отцом христианской Церкви через Иисуса Христа, провозгласившего: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» (Ин 8:56) и, через своего первородного сына Измаила (Быт 25:12-18), отцом народов ислама, которым их священная книга — Коран — повелевает вспоминать: «Вот сказал Ибрахим: “Господи! сделай этот град безопасным...”» (Коран, 14:35). Все три исповедуют происхождение от него и верность ему, поскольку сам он был верен самому Единому истинному Богу: «Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность» (Быт 15:6; Гал 3:6).