=рассылка *Христианское просвещение*=

Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа да будет с вами!

Тема выпуска: Три ответа на вопрос о тайне бытия: 3. религиозный ответ

Этот выпуск тройной, и для того, чтобы было удобней читать его частями, текст разделен чертой на 3 примерно равные части.

В связи с возникающими порой недоразумениями, помещаю следующее предуведомление:

Редактор-составитель рассылки (чьи контактные данные указаны в конце этого письма – выпуска рассылки), не является, как правило, автором текстов, которые в рассылке используются. Автор текста указывается перед текстом.

Пожалуйста, не пожалейте полминутки на то, чтобы оценить выпуск после того, как прочитаете его, или решите, что читать не будете. Хотя бы чтобы знать, что вы читаете рассылку, и я не трачу время впустую.
Благодарю всех, кто откликается на эту просьбу! :-)

Редактор

Автор: священник Сергий Желудков.
Из книги "Почему и я – христианин".
Опубликовано:
krotov.info/history/20/1970/zhelud01.html;
azbyka.ru/dictionary/21/pochemu-i-ja-khristianin.shtml#§_III

 
серия "Основы христианской веры";
серия "Христианство в современном мире";
серия "Вопросы Богу"
 

 (примерно 5590 слов)

предыдущие части книги: Учительный кризис христианства;
3 ответа на вопрос о тайне бытия: 1. атеизм; 2. пессимизм

 

> «ТРИ ОТВЕТА»

> Тогда Иисус сказал Двенадцати:
> не хотите ли и вы отойти?
> Симон Петр отвечал Ему:
> Господи! К кому нам идти?
> Ты имеешь глаголы вечной жизни.
> (Ин.6)

<.....>

> <.....> возможен только еще один, третий ответ <на вопрос о тайне бытия> – РЕЛИГИОЗНЫЙ.

> III

> Чтобы говорить о нём, нужно хотя бы конспективно условиться сначала о некоторых важных истинах. Прежде всего – как мы вообще познаём действительность? Можно сказать, что нашим ТРЕМ ОТВЕТАМ в общем соответствуют три способа познания. Первый – это НАИВНЫЙ РЕАЛИЗМ, непосредственный опыт физических ощущений. Основываясь на таком опыте, один из наших прославленных космонавтов объявил в полете, что «не встретил Бога…» Второй способ – НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ. В лице величайших своих представителей оно приходит к разумной гипотезе о «Высшем Интеллекте». И есть ТРЕТИЙ способ познания, к которому всецело относится наш опыт религиозный. Это – ИНТУИЦИЯ (от латинского «пристально смотреть»): «способность непосредственного постижения истины без предварительного логического рассуждения» (Философский словарь, М.1963, стр.172). Не стану разыскивать более точных, но сложных определений этой в сущности совершенно таинственной способности. Значение интуиции как высшего способа познания утверждают величайшие мыслители – от древних индийских и греческих философов до современных экзистенциалистов. Отмечаю этот факт, не входя в трудное для меня изложение всех споров и доказательств. Дело в том, что если в художественном творчестве, в технических изобретениях, в великих научных открытиях истинная плодотворность интуиции блистательно свидетельствует сама за себя, то интуиция религиозная не имеет никакого доказательного значения для тех – кто ее лично сам не испытывает. Религиозные люди не могут никого ни в чём «убедить»; наибольшее, чего они могли бы достигнуть – это истинно-религиозными ДЕЙСТВИЯМИ показать свою искренность.

> Религиозная интуиция приобщает человека к Реальности сверхприродной – «сверхразумной». Я буду пользоваться этим словом не в том смысле, что последняя Истина вообще сверхлогична, принципиально непостижима для человеческого рассудка. По всей вероятности так оно и есть, но мне об этом судить не по силам, и я не хочу вносить этот спорный момент в исповедание христианства. «Сверхразумно» всё, что в нынешнем состоянии знаний не доступно наивным способностям человеческого разумения. В шутку можно сказать, что лично для меня высшая математика сегодня «сверхразумна»; и в таком же самом простом практическом смысле следует признать, что сегодня для величайших умов человечества последние тайны бытия остаются сверхразумны. Это бесспорно для всех. В эту область сверхразумного и проникает, как мы думаем, наша личная религиозная интуиция.

> Нужно условиться о Языке, на котором выражается религиозная интуиция. Лично у меня она довольно посредственна, но догадываюсь, что если бы она была и очень сильной – я не смог бы достойно о ней рассказать. Один священник говорил, что в служении его бывают моменты высокой духовной «радости, страдающей от невозможности себя выразить»… В книге Вильяма Джемса «Многообразие религиозного опыта» (русский перевод 1910 г.) собрано много личных свидетельств – и все они вызывают чувство разочарования: так бедно они высказаны. В одном месте автор указывает на общий факт «НЕИЗРЕЧЕННОСТИ» так называемых мистических состояний сознания: это «невозможно со стороны переживающего их найти слова для их описания, вернее сказать, отсутствие слов, способных в полной мере выразить сущность этого рода переживаний; чтобы знать о них, надо испытать их на личном опыте, а пережить по чужим сообщениям их нельзя». (стр. 368)

> Апостол Павел написал об одном своем мистическом переживании, что он «слышал неизреченные глаголы, которые человеку пересказать невозможно» (к Коринфянам II, гл. 12 *). Об этом же говорится в широко известной на Западе книге Р. Отто «Идеал святого»;** в ней «утверждается, что наиболее отличительное в религии не может быть выражено в словах. Это «нерациональная» часть религии, определенный род опыта, а именно опыта о «Божественном»...

> Согласно Отто, сердцевину религии составляет ее нерациональная часть, которая не поддается концептуализации. Если мы хотим понять религию, утверждает Отто, то не следует забывать, что существуют вещи, которые не могут быть высказаны. («Современные религиозно-философские течения в капиталистических странах», стр. 172). Единственный способ обозначения религиозного опыта – СИМВОЛИЗМ. Об этом писал Н.А.Бердяев:

> «Божество постижимо лишь символически, лишь через символ можно проникнуть в Его тайну. Божество непостижимо рационально, невыразимо в логическом понятии. Это всегда утверждали великие религиозные мыслители, великие мистики и христианские теософы. И никакая схоластическая теология и метафизика не может погасить эту великую истину. За религиозной идеей Бога всегда скрыта бездна, глубина иррационального и сверхрационального. Существование этой таинственной бездны, этой глубины иррационального и обуславливает собою символизм, который есть единственный путь богопознания и богомудрия. Все рациональные понятийные категории о Боге и Божественной жизни, все категории катафатической теологии не выражают последней истины о Божественном, все они относительны и обращены к природному миру и человеку, обусловлены ограниченностью этого мира. Вся организация нашего разума, весь аппарат логических понятий образованы для природного мира, для ориентации человека в этом мире. Рациональное понятие есть позитивистическая реакция человека на природный мир. И позитивистическая реакция человека, образующая рациональное понятие о Божестве, есть лишь преломление Божественного в границах природного мира. Божественная жизнь в себе, в своей неисчерпаемой таинственности, совсем не есть то, что утверждается о ней в рациональных понятиях. Логика не есть Логос, между логикой и Логосом лежит бездна, прерывность. Нельзя вместить бесконечное в конечное, Божественное – в природное».

> («Философия свободного духа», ч. I).

> Далее философ приводит слова апостола Павла, которые называют вечным выражением символизма: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно...» В более точном (подстрочном) церковно-славянском переводе это место звучит так: «Видим убо ныне якоже зерцалом (как бы посредством зеркала) в гадании» (к Коринфянам I, гл. 13). Только посредством загадочных отражений, символически, обозначается информация религиозного опыта.

> В этой связи нужно коснуться еще проблемы религиозного «МИФА». В просторечии это слово означает небылицу, басню, неправду. Но есть научное значение слова «МИФ»: это условно-образное выражение реальностей, которые не могут быть показаны никак иначе. Даже в точных науках употребляется и сегодня этот образный, «мифологический» язык, когда говорят, например, о «силах», о «напряжениях в физике. А о реальностях религиозных, сверхразумных мы только и можем изъясняться на условном языке сравнительных образов, – в символах не понятийного, а художественного плана, Вот слова об этом Карла Яспера: «…Миф есть носитель такого содержания, которое только в его образе находит свое выражение. В мифологическом языке говорят символы, сущность которых не передаваема ни на каком другом языке. Они доступны только в их мифологической форме, незаменимы, непереносимы. Их рациональное объяснение невозможно, оно мыслимо только в новых мифах, посредством их видоизменения» (цит. из кн. И.А. Крывелева «Современное богословие и наука», М.,1959). Вспоминается еще великолепное определение в одном нашем современном издании: «МИФ – это ИНФОРМАЦИЯ О СВЕРХЕСТЕСТВЕННОМ» (сборник «Идеологические течения современной Индии, М., 1965). Эта информация о сверхъестественном была до крайности искажена в древнем язычестве – и говоря сегодня об истинной религии христианства лучше не употреблять испорченного, двусмысленного слова «МИФ». Как это показано выше, слово «СИМВОЛ» (греческое – условный знак, примета, пароль, сигнал) достаточно ясно выражает сущность дела. Религиозная информация есть СИМВОЛИЗАЦИЯ в художественных образах сверхразумной действительности.

> Но почему же столь различна эта символизация в различных религиях? Неверующий скажет: религий много и все они разные; следовательно, все они ложны. На это можно возразить, что единственный истинный Свет по-разному преломляется в темной природно-исторической среде разных народов.

> И если само слово «РЕЛИГИЯ» (от латинского «связывать») означает вообще некую «связь», то можно сказать, что разные религии суть как бы различные «системы связи» религиозных людей с Божественным и между собою. И даже внутри религий, например, индуизма или нашего христианства, есть разные ступени и типы религиозности. Всё это разнообразие показывает великую зависимость восприятия Божественного от ЧЕЛОВЕКА – одновременно от его ограниченности и от его свободы... Говоря о других религиях, я испытываю некоторую неловкость. Чтобы с полным пониманием судить о них, следовательно бы «побывать» в них, приобщиться к их духовному опыту, приобщиться к «душе народа, говорящей из глубины столетий». Мы, христиане, на себе испытали, как неверны бывают поверхностные, «наружные» оценки. Тем не менее для меня достаточно ясно, что христианство – это «религия религий» (Шлейермахер), самая истинная и универсальная религия. Об этом – потом, ниже. Но и другие религии истинны в том, что у них есть общего с христианством.

> В чём же эта ОБЩНОСТЬ РЕЛИГИЙ – какова та единая Реальность, к которой прикасается религиозная интуиция у всех людей на земле? Вот исповедание Философа:

> «…У меня есть религиозное переживание, которое очень трудно выразить словами. Я погружаюсь в глубину и становлюсь перед тайной мира, тайной всего, что существует. И каждый раз с пронизывающей меня остротой я ощущаю, что существование мира не может быть самодостаточным, не может не иметь за собой, в еще большей глубине, Тайны, таинственного Смысла. Эта Тайна есть Бог. Люди не могли придумать более высокого слова».

> (Н.А.Бердяев, «Самопознание»).

> Это удивительно хорошо сказано – но это не всё и даже не самое главное. Ибо существование таинственной Основы и какого-то Смысла бытия допускается и в описанной выше концепции антирелигиозного пессимизма. Религия же есть прежде всего исповедание СВЯТОСТИ Божией. Мы слышим это в нашей Восточной всенощной и в общехристианской литургии:

> СВЯТ ГОСПОДЬ, БОГ НАШ.

> Святость – вот центральная качественная характеристика Божества во всех религиях. Как «определить» ее? Не сумею достойно выразиться, но нельзя ведь и молчать. Я сказал бы: ослепительная, абсолютная духовная Красота. Бесконечно превосходящая всё духовная Ценность. Божественная Святость говорит с нашей совестью, внушает нам так называемый «страх Божий» – страх не Силы, а Правды. Божественная Святость побуждает нас благоговеть перед Богом, смиряться перед Ним, любить Его... И надеяться на Него. Если СВЯТ ГОСПОДЬ, БОГ НАШ – то все тайны бытия должны в самом конечном счете получить оптимальное разрешение. Божественная Святость непременно есть и Божественное Милосердие – если не употреблять испорченного слова ЛЮБОВЬ. «Бог есть Свет, и нет в Нём никакой тьмы... Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог – Любовь есть» (I послание Иоанна, гл. 1 и 4). А в цитированной выше главе послания к Коринфянам апостол Павел противопоставляет «гадательному», символическому познанию Бога практический опыт христианской Любви, в которой человек реально приобщается к самой сущности Божественной жизни... В других религиях, вероятно, нет точно таких выражений, но и там во всяком случае непременно присутствует благоговение перед Божественной Святостью и надежда на Божественную Святость. В этом – общность всех религий и в этом ВСЕ РЕЛИГИИ ИСТИННЫ.

> Во всех религиях возносится МОЛИТВА единому для всех Богу. «Молитва есть разговор с Существом, возвышающимся над мировым круговоротом, над неправдой, в которую погружен мир» (Н.А. Бердяев). На высших ступенях молитвы исполняется слово Габриэля Марселя: «Бог есть Присутствие, а не вывод из теоремы». Здесь открывается реальнейшая самодостоверность религиозной интуиции. «Когда, стоя на молитве, ощутишь РАДОСТЬ, которая превыше всякой другой радости, то знай, что истинно обрел ты молитву» (преподобный Нил Синайский).«…На это время происходит помыслах забвение о земное мудровании; потому что помыслы насыщены и пленены Божественным, небесным, беспредельным, непостижимым, и чем-то чудным, чего человеческим устам изречь невозможно. В тот час человек молится и говорит: о, если бы душа моя отошла вместе с молитвой!» (преподобный Макарий Великий). Обычно нам недоступен и даже страшен этот опыт святых, в котором нам чудится исчезновение личности; на самом деле это – высочайшая творческая активность человека, на которую ОТВЕЧАЕТ Бог... Но и на более низком уровне духовной жизни есть люди, одаренные постоянно действующей религиозной интуицией, для которого самого этого вопроса «есть ли Бог» – просто не возникает. В одной из лекций для народа покойный <священник> Григорий Петров удачно сравнивал религиозную интуицию с бессознательным ощущением человека, на которого «кто-то смотрит»… Вот еще проникновенные слова о молитве епископа Антония (Блюма):

> «…Из опыта человеческих отношений все мы знаем, что любовь и дружба глубоки тогда, когда мы можем молчать вместе. Если же для поддержания контакта нам необходимо говорить, мы с грустью должны признать, что взаимоотношения всё еще остаются поверхностными; итак, если мы хотим воздать молитву Богу, то должны научиться испытывать РАДОСТЬ от молчаливого пребывания с Ним». (Журнал Московской Патриархии, 1967, №3, стр. 75).


> Иногда религиозное чувство пробуждается у нас при выходе из обычного, обывательского круга существования – и это бывает не только в печали, но и в радости, в опыте любви, от впечатлений искусства... Вот свидетельства наших великих художников слова.

> И.С.Тургенев, «Дворянское гнездо»:

> «На другой день Лаврецкий отправился к обедне. Лиза была уже в церкви, когда он пришел. Она заметила его, хотя не обернулась к нему. Она усердно молилась: тихо светились ее глаза, тихо склонялась и поднималась ее голова. Он почувствовал, что она молилась и за него, – и чудное умиление наполнило душу. Ему было и хорошо и немного совестно. Чинно стоящий народ, родные лица, согласное пение, запах ладана, длинные косые лучи солнца от окон, самая темнота стен и сводов, – всё это говорило его сердцу. Давно не был он в церкви, давно не обращался к Богу: он и теперь не произнес никаких молитвенных слов, – он и без слов даже не молился, – но хотя на мгновение всем помыслом своим повергнулся ниц и приник смиренно к земле. Вспомнилось ему, как в детстве он всякий раз в церкви до тех пор молился, пока не ощущал у себя на лбу как бы чьего-то свежего прикосновения: это думал он тогда, Ангел-хранитель принимает меня, кладет на меня печать избрания. Он взглянул на Лизу...» Ты меня сюда привела, – подумал он, – коснись же меня, коснись моей души». Она всё также тихо молилась; лицо ее показалось ему радостным, и он умилился вновь, он попросил другой душе – покоя, своей – прощенья»...

> Л.Н.Толстой, «Война и мир»:

> «После обеда Наташа, по просьбе князя Андрея, пошла к клавикордам и стала петь. Князь Андрей стоял у окна, разговаривал с дамами, и слушал ее. В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к горлу его подступают слёзы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что-то новое и счастливое. Он был счастлив, и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не о чем было плакать, но он готов был плакать. О чём? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?... О своих надеждах на будущее?... Да и нет. Главное, о чём ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противоположность между чем-то бесконечно великим и неопределенным, бывшим в нём, и чем-то узким и телесным, чем был он сам и даже была она».

> Верно говорят, что близок, близок Бог к человеку в несчастье. «Кто не ел хлеба своего со слезами, кто не просиживал ночей, плача на своей постели – тот вас не знает, Силы Небесные» (Гёте). Карл Ясперс назвал это «пограничными ситуациями» жизни: непоправимая вина, великое несчастье, великая опасность, близость смерти... Тогда мы не рассуждаем – «есть ли Бог», – а прямо начинаем от всей души Ему МОЛИТЬСЯ. «Прости меня. Прости меня. Не наказывай меня». «Помоги мне!» «Пронеси беду». «Да будет воля Твоя». Впрочем, это бывают иногда только приступы ложной религии страха. В известной повести А. Солженицина Иван Денисович мгновенно взмолился при обыске – и свершилось чудо; но благодарить Бога не стал. Подобную непорядочность показали многие из нас, русские «мужики», которые на войне молились, а потом снова «забыли Бога»…Но бывают в критических ситуациях религиозные откровения, которые остаются незыблемы на всю жизнь. Вспоминаю по этому поводу личный рассказ одного незаурядного человека. Он находился в тюрьме, был одинок, очень угнетен – и тут его посетило такое живое чувство Присутствия Божия, и это было такое блаженство, что он стал молиться: «О, пусть продолжатся эти тюремные дни – только Ты не отойди от меня!» ... Реальность интуиции хорошо передается здесь этим контрастом видимого несчастья и внутренней радости.

> Обычно же мы, верующие всех религий, пользуемся духовным опытом предшествующих поколений, выраженным в символах священных писаний, учения, культа – и часто не можем отличить нашего ничтожного личного опыта от унаследованного «из вторых рук», усвоенного по традиции воспитания и быта. Сегодня из нас, представителей такого посредственного типа религиозности, наступило критическое время. Проводится небывалый в истории грандиозный эксперимент: объявлена программа совершенной ликвидации религии, культурная и бытовая преемственность ее прервана, только специально для уходящего поколения оставлены кое-где храмы со строго законсервированным ритуалом «богослужения»… Совершилось великое отпадение народа от веры отцов, случаются даже отречения священников от своего бывшего религиозного опыта. Но вот, с другой стороны, известны пока еще относительно редкие факты, когда люди, выросшие уже во втором и третьем неверующих поколениях, воспитанные в атмосфере и предрассудках «научного атеизма» – вопреки всему этому обращаются к религии. Замечательно, что, по наблюдениям, это главным образом интеллигентные люди. История Светланы Сталиной в этом смысле многозначительна, символична. Будущее покажет, насколько широким станет это религиозное возрождение и в каком направлении совершится обновлении религии с приходом людей, свободных от всякой привычной традиции. Но в любом случае вопрос о реальности религиозной интуиции не решается, конечно, большинством голосов. Кажется, здесь правильна будет аналогия со способностью восприятия высокого искусства, например, музыки. Принадлежа к подавляющему большинству людей, почти равнодушных к симфониям и сонатам, я способен, однако, понять, что эта наша недоразвитость нисколько не уменьшает ценности музыки, ее, так сказать, «объективной реальности». Можно вообразить, что подобные мне немузыкальные субъекты вознамерились бы запретить музыку – на том основании, что она им недоступна!... Всё это преходяще, принципиально же не имеет никакого значения.

> ...Так вырисовывается наш ТРЕТИЙ ОТВЕТ о тайне существования. Говоря отдельно о христианстве, нужно подчеркнуть, что оно включает в себя и относительную правду первого и второго, антирелигиозных ответов. Есть правда в материализме – в признании относительной самодеятельности природной Эволюции.» Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом зерно в колосе» (по Марку, гл. 4)... И есть правда в признании глубочайшего несовершенства мира в нынешнем его состоянии. «Весь мир лежит во зле» (I послание Иоанна, гл. 5). «Вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (к Римлянам, гл. 8). Есть христиане, которые испытывают по временам великое уныние и не могут объяснить его только сознанием своей личной греховности. Это – безотчетное сострадание, это «океан мировой скорби бьет в берега души»… Не откладывая, нужно сразу выяснить религиозное отношение к тайне зла и страданий.

> «При печали лица сердце делается лучше» (кн. Экклесиаст). Есть и другие мудрые изречения о положительном смысле наших страданий. Но каждый страданий боится и хотел бы обойтись без этого способа духовного усовершенствования. Христос учил нас молиться: «И не введи нас во искушение – в опасное испытание. В храме мы молимся: «И избавитися нам от всякия скорби». Дальше я буду говорить не о страданиях, имеющих великий смысл в духовной судьбе человека, а о страданиях по всей видимости абсолютно бессмысленных. Таковы, например, страдания детей и животных. Кто-то сказал, что одно только присутствие при мучениях ребенка, умирающего от менингита, способно лишить человека веры в Бога. Если я веры в Бога не лишаюсь, то я должен предположить, что в данном случае не Бог бесцельно мучит ребенка, а что телесная его природа страдает в силу какой-то причинной связи, начало которой – не в Боге, а в какой-то злой, Богу противной воле. Нет надобности входить здесь в страшную мистику зла: ибо речь у нас не о Диаволе, а о Боге. Вопрос ставится так: почему Бог бездействует, взирая на безвинные страдания, и как мог Он допустить к бытию исходную причину, приведшую к такому торжеству зла? Выходит, что грешный человек в своей жалости оказывается «добрее» Бога?.. Поэтому-то он и не верит в Бога. «Бог либо благ, но не всемогущ; либо всемогущ, но не благ», – вот древний классический аргумент атеизма.

> В ответ на это защитники религии выдвигают <cоображения> о нашем ничтожестве, об ограниченности нашего кругозора. Мы не в праве судить обо всём, потому что не знаем своего – потому что наблюдаем только один план бытия, и притом только в ничтожном отрезке процесса, всех начал и концов которого мы не знаем. Судить с этой точки зрения о смысле явлений – бессмысленно. «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» (кн. Иова). «Мои мысли – не ваши мысли, и пути ваши – не пути Мои, говорит Господь» (кн. пророка Исайи)... Это верно, пути Господни неисповедимы; но мы не можем допустить, чтобы пути Его были злы! Никакая цель не может оправдать злых средств; невинные страдания в любом масштабе по отношению к любому целому не могут быть частью никакой угодной Богу гармонии.

> Более основательны соображения об угодной Богу СВОБОДЕ. Свобода есть условие истинной жизни, без свободы ничто не имеет цены. Мир добрых автоматов не имел бы смысла для Бога. «Бог создал мир из свободы» (Н.А. Бердяев). Свобода же всегда есть свобода и для зла – иначе это не была бы подлинная свобода, а добро было бы принудительным, недобровольным. «Бог либо благ, но не всемогущ»… Ну, и пусть не всемогущ – разве за «всемогущество» мы поклоняемся нашему Богу? А что, если проявить Свое всемогущество по отношению к свободному злу для Бога значило бы уничтожить мир – уничтожить Свой Замысел свободного и святого мира? А что, если все мы составляем единое, целостное Человечество и единый, целостный Космос, в котором невинность одних страдает от греха других? Вмешаться – не значит ли разрушить эту единую, целостную жизнь?.. Таковы могут быть соображения о тайне невинных страданий. Но сами-то невинные страдания оказываются все-таки чистой потерей. И потом – если такова у Бога ценность свободы, если ради свободы попускаются такие художества зла, то ведь и дальше, при любой воображаемой победе добра. свободное зло всегда может начать всё сначала! Еще более осложняется дело, когда мы вспоминаем, что в этом мире зло и страдания бывают условием – не причиною, но непременным условием явлений добра... И самое главное: исходная, первоначальная тайна зла остается абсолютно непроницаема. Пусть дано ему свободно действовать; но откуда, как, почему дано ему было возникнуть?

> Тайна остается непроницаема; но здесь-то и совершается величайшее испытание нашей религиозной интуиции: ибо реальность ее оказывается духовно СИЛЬНЕЕ реальности зла и страданий. Ибо вот, несмотря ни на что и вопреки всему мы «веруем» – мы ДОВЕРЯЕМСЯ в нашем поведении нашему Богу. СВЯТ ГОСПОДЬ, БОГ НАШ. Замечательно, что те, кто всех больше страдает – крепче всех верует в Бога. «Вот, Он убивает меня: но я не перестану уповать на Него» (кн. Иова). Или как сказал врачу умирающий Папа Иоанн: «СТРАДАЮ МУЧИТЕЛЬНО, НО С ЛЮБОВЬЮ».

> Тайна зла и страданий сверхразумна. Здесь – «НЕРЕШАЕМОСТЬ», о которой писала монахиня Мария <(Скобцова)>:

> «Ответа нет. Вопрос, конечно, не снимается, но ответ снимается. Говорят, что давно математик Легранжэ задал всему математическому миру какие-то задачи, причем он требовал, чтобы их или решили, или показали их нерешаемость» («Рождение в смерти»).

> Очень важно понять нерешаемость проблемы: душа освобождается от бесплодных размышлений для практических действий. Кто-то прекрасно сказал: «ЗЛО НЕВОЗМОЖНО ПОНЯТЬ – С НИМ ДО́ЛЖНО БОРОТЬСЯ».

> Но невыносима мысль, что Бог «бездействует – видит всё и бездействует»… Это связано с обычным у нас представлением о Всемогущем Властителе, Который повседневно управляет всем, что совершается в мире. Н.А. Бердяев отверг такое учение о Боге. На эту тему сейчас я приведу выписки, которые мне посчастливилось сделать из его творений. Не скрою надежды, что кто-то, может быть, прочитав эти несоразмерно большие цитаты, заинтересуется творчеством одного из самых великих философов христианства.

> Из «Экзистенциальной диалектики Божественного и человеческого»:

> «…Кризис христианского сознания глубок, он восходит к самой идее Бога и к пониманию откровения. Очень многому христиане должны будут быть научены у движений, которые представлялись антихристианскими, у самого атеизма. Ибо в этих движениях нужно почувствовать дыхание Духа. То, что восстает в человеческом страдании против Бога во имя человека, и есть восстание Самого истинного Бога. Восстание против Бога может быть только во имя Бога же, во имя более высокой идеи Бога. Большая часть восстаний против Бога, особенно моральных, предполагает существование Бога. По-настоящему атеистов не существует, существуют лишь идолопоклонники. Атеизм, углубленный и страдающий, не легкомысленно-веселый или злобно-ненавистнический, есть утверждение Бога»...


> «Это верно, что человек создает Бога по своему образу и подобию, как некогда создавал богов. И самое важное, что этот человеческий образ и подобие приближались к образу и подобию Божьему. Тут есть таинственная диалектика двух, а не действие Одного сверху вниз. Человек создавал Бога по своему образу и подобию – злым и добрым, жестоким и милостивым, насильником или освободителем и т.д. Люди и целые группы людей, целые народы приспособляли христианство, как и все религии, к своему уровню и запечатлели на образе Бога свои пожелания и наложили на этот образ свою ограниченность. Это и давало прекрасный повод для отрицания самого существования Бога. Дурной антропоморфизм был не в том, чтобы придавать Богу характер человечности, сострадательности, видеть в Нём потребность в ответной любви, а в том, чтобы придавать Ему характер бесчеловечности, жестокости, властолюбия. В истинной же человечности раскрывается не только природа человека, но раскрывается и Сам Бог.

> На Бога были перенесены социальные категории господства и власти, что и было дурным социоморфизмом. Но поистине Бог не есть ни господин, ни властитель. Дурным космоморфизмом было перенесение на Бога категории силы. Но Бог совсем не есть сила в природном смысле слова. Бог есть Правда. Культ Бога, как силы, есть еще идолопоклонство.

> Бог не есть и бытие, ибо это означало бы перенесение на Бога категории отвлеченной мысли. Бог есть Сверхбытийственное Небытие. Бог есть Сущий, но не бытие. Бог есть дух, но не бытие. Понимание Бога, как конкретно сущего Духа, взято из глубокого духовного опыта, а не из ограниченного, объективированного природного и социального опыта, налагающего на идею Бога дурной космоцентризм и социоморфизм»...

> «Старое учение о том, что Бог сотворил человека и мир, нисколько не нуждаясь в них и творя для собственного прославления, должно быть оставлено, как рабье учение, лишающее всякого смысла жизнь человека и мира. Бог с человеком и миром есть большее, чем Бог без человека и мира. Человек и мир есть обогащение Божественной линии. Амиел говорил, что Бог есть Великий и Непонятный Неизвестный. Леон Блуа говорит, что Бог есть Одинокий и Непонятный Страдалец. Они лучше понимали Бога, чем теологи. Апофатическая теология всегда права против катафатической теологии, только она уважает Божественную тайну и она совсем не означает агностицизма. В этом великая правда мистики, которая знает богообщение лучше, чем теология.

> Всё это ведет к радикальной переоценке традиционного учения о Промысле Божием, которое и привело к атеизму, ибо сделало невозможной теодицею. Бог открывает Себя миру и человеку, открывает в Духе, но Он не управляет миром в том смысле, в каком мир понимает управление. Обычное учение о Промысле, которое повторяют условными словами, не осмысливая его, не соединимо с фактом существования зла и страдания мира. Невозможно верить в старое учение о Промысле и Божьем управлении в этом феноменальном, разбитом, порабощенном, подчиненном необходимости мире, в котором даже нельзя найти цельного космоса (сноска: современная физика разбила старое учение о космосе). Нам говорили, что БОГ присутствует во всём. Но присутствие Бога невозможно найти в чуме и холере, в убийствах, в ненависти и жестокости, в зле и тьме. Ложное учение о Промысле вело к рабьему преклонению перед силой и властью, к апофеозу успеха в этом мире, в конце концов, к оправданию зла.

> Этому противоположно трагическое чувство жизни. Бог присутствует в свободе и любви, в истине и правде, в красоте. И перед лицом зла и неправды Он присутствует не как судья и каратель, а как оценка и как совесть. Бог и есть Тот, к Кому можно уйти от ужасов, безобразий, жестокостей мира»...

> «Философски переоценка учения о Промысле должна выразиться так: на Бога не переносимы понятия, выработанные для мира феноменального и к нему лишь приложимые. Промысл не действует в совокупности феноменального мира и его можно обнаружить лишь путем страшных натяжек. В этом нашем мире есть много иррационального, несправедливого, бессмысленного. Но есть великая тайна в том, что в индивидуальной судьбе каждого человека можно видеть руку Божью, видеть смысл, хотя и не подлежащий рационализации. Ни один волос не спадет с головы человека без воли Божьей. В более глубоком, не элементарном, смысле это верно, несмотря на то, что в мире, лежащем во зле, нельзя видеть промыслительного управления Бога»...

> «...Веру в то, что всё происходящее со мной имеет смысл, нельзя выразить в космологической системе, как делает теологический рационализм. Всегда нужно помнить, что Бог есть Дух, но не природа, не субстанция, не сила, не власть. Бог есть Дух, т. е. Свобода. Бог есть Дух, т. е., значит, мыслить Его нужно апофатически по отношению к реальностям природного и социального мира. Обычное понятие Промысла взято из управления государством. Бог представляется как бы самодержавным главой государства. Огромное значение имеет освобождение от остатков древнего идолопоклонства. Идолопоклонство возможно не только по отношению к идолам, но и по отношению к Богу. Это есть очищение откровения от дурных человеческих привнесений, освобождение от рабьих религиозных идей и верований»...

> Из «Самопознания» (философской автобиографии):

> «…Моя религиозная драма, прежде всего, в том, что я очень мучительно переживаю обычные, ставшие ортодоксальными понятия о Боге и об отношении Бога и человека. Я не сомневаюсь в существовании Бога, но у меня бывают мгновения, когда приходит в голову кошмарная мысль: что если они, ортодоксы, мыслящие отношения между Богом и человеком социологически, как отношения между господином и рабом, что если они правы? Тогда всё погибло, погиб и я. В пределах религий кошмар грезится, как явление злого Бога, который из рабьих чувств мыслится людьми, как добрый»...

> «…В мировой жизни есть глубокая неправда, есть безвинное страдание. Это с трудом может признать учение о греховности, которое считается наиболее ортодоксальным. Я еще буду говорить о том, что учение о Промысле требует радикальной переработки. В традиционной своей форме это учение ведет к атеизму. Моя вера, спасающая меня от атеизма, вот какова: Бог открывает Себя миру. Он открывает Себя в пророках, в Сыне, в Духе, в духовной высоте человека. Но Бог не управляет этим миром, который есть отпадение во внешнюю тьму. Откровение Бога миру и человеку есть откровение эсхатологическое, откровение Царства Божьего, а не царства мира. Бог есть Правда, мир же есть неправда. Но неправда, несправедливость мира не есть отрицание Бога, ибо к Богу не применимы наши категории силы, власти и даже справедливости. Нет ничего более мне чуждого, чем довольство миром, чем оправдание миропорядка»...

> «...Даже грех я ощущаю не как непослушание, а как утерю свободы. Свободу же я ощущаю как Божественную. Бог есть Свобода и дает свободу. Он не господин, а Освободитель от рабства мира. Бог действует через свободу. Он не действует через необходимость и на необходимость. Он не принуждает Себя признать. В этом сокрыта тайна мировой жизни»...

> «…Если Бог-Пантократор присутствует во всяком зле и страдании, в войне и пытках, в чуме и холере, в Бога верить нельзя, и восстание против Бога оправдано. Бог действует в порядке свободы, а не в порядке объективированной необходимости. Он действует духовно, а не магически. Бог есть Дух. Промысл Божий нужно понимать лишь духовно, а не натуралистически. Бог присутствует не в имени Божьем, не в магическом действии, не в силе этого мира, а во всяческой правде, в истине, красоте, любви, свободе, героическом акте. Наиболее неприемлемо для меня чувство Бога, как силы, как всемогущества и власти. Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский. Категория власти и могущества социологическая, она относится лишь к религии, как социальному явлению, есть продукт социальных внушений. Бог не имеет власти, потому что на Него не может быть перенесено такое низменное начало, как власть. К Богу не применимо ни одно понятие, имеющее социальное происхождение. Государство есть довольно низменное явление мировой действительности и ничто, похожее на государство, не переносимо на отношения между Богом и человеком и миром. На Бога и Божественную жизнь не переносимы отношения властвования. В подлинном духовном опыте нет отношений между господином и рабом. Тут правда целиком в теологии апофатической»...

> Даже и далеко, далеко не всё понимая, можно уловить в этих отрывках мысли великого освобождающего значения. Очень важно знать, что возможна христианская философия (и притом с чертами гениальности), в которой ничто не противоречит нашей центральной религиозной интуиции Святости Божией. Соответствует ли новая идея «безвластия» Бога духовному опыту простого человека? И да, и нет. Мы уже не молебствуем о дожде; а в молитве о хлебе насущном призываем Божие благословение на свой труд. Но в личном несчастье мы горячо молимся – просим «вмешательства» Бога в естественный ход событий. «Отведи беду!» (из одной молитвы А.И.Солженицына). Нельзя обозвать это просто «рабьим» чувством; а когда беда благополучно миновала, то уже прямо подлостью с моей стороны было бы не возблагодарить Бога, приписать всё «естественному» порядку. Бывают редкие, но абсолютно правдивые свидетельства верующих людей о явной (для них) чудесной помощи Божией в «естественных» для других обстоятельствах. И даже когда мы не смеем надеяться на чудо – мы молимся, вверяя себя в святую волю Божию. Это не «рабье», скорее – «сыновнее» чувство... Да вот же и сам философ писал ведь о тайне Божественного Промысла в личной судьбе человека. Но, – вступает опять другой строй рассуждений, – нельзя же думать только о себе. «А где же изображения тех, которые погибли?» (возразил в храме морского бога посетитель жрецу, демонстрировавшему благодарственные изображения спасенных). А как же все ужасы невинных, бессмысленных страданий? Сказать, что всё это свершается по святой воле Божией – значит произнести кощунство. Карл Ясперс написал по поводу убийства Президента: «Казалось, в ход истории вмешался сам сатана». Достаточно ли мы оцениваем силу мирового зла? Атеисты бывают более нас благочестивы, когда не перекладывают на Бога вину дьявола и человека... Итак, нельзя сказать, что Бог всем управляет: ибо вот, торжествует зло и бессмысленность страданий. И нельзя сказать, что Бог не управляет: ибо вот, Он помогает. Такова «апофатика» простого человека. В общем я должен для себя заключить: не получается никакого мыслимого «понятия о Боге». Тайна, нерешаемость, непостижимость. «Бог не может быть постигнут и словами понятие о Нём не может быть выражено» (не помню, кто это сказал). В одном мы уверены, по слову философа: Бог открывается нам в духовной Красоте и присутствует как Совесть. СВЯТ ГОСПОДЬ, БОГ НАШ.

* * *

> Таковы ТРИ ОТВЕТА. Всегда готов принять добрый совет – как улучшить неумелые мои выражения. Сейчас мне нужно воспользоваться ими, пусть в этом несовершенном виде, чтобы суммировать всё в таком итоговом сопоставлении: Первый ответ: «НИКОГО НЕТ». Материя, игралище энергий – и всё тут. Абсолютная бессмысленность и безнадежность. Второй ответ: «ЧТО-ТО ЕСТЬ»… Есть какой-то духовный Центр, какой-то тайный Смысл бытия; но значение его по отношению к нашим человеческим святыням кощунственно. Абсолютная безнадежность. Третий ответ: СВЯТ ГОСПОДЬ, БОГ НАШ. Неизреченнная интуиция. Таинственные оптимальные надежды религии. ТАЙНА ... И ТОЛЬКО ТРИ ЭТИХ ОТВЕТА. Четвертого нет!.. Достоин уважения верующий человек, когда он бесстрашно ищет истину – куда бы это его ни привело, какова бы ни оказалась действительность. Пока она закрыта – он должен воздержаться от всякого ответа, сказаться «агностиком». Он будет прав – если и взаправду не знает никакого религиозного опыта. Впрочем, и в этом состоянии его по всей вероятности посещает иногда некая отрицательная интуиция: да нет же – НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, чтобы сущность мировой и личной жизни была так отчаянна, ужасна!.. Ибо не верить в Бога – ведь это значит тем самым верит в бессмысленность или, что еще более кошмарно, – в кощунственный смысл бытия. Потому что ведь ТОЛЬКО ЭТИХ ТРИ ОТВЕТА, и четвертого нет.


* Если текст Синодального перевода ("неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать") позволяет понять "нельзя пересказать" в смысле "невозможно пересказать" (ср. в переводе еп. Кассиана: "нельзя ... выразить"). Однако, многие современные переводчики и комментаторы полагают, что более вероятный смысл этой второй части фразы — "которые человеку нельзя разглашать" (Кузнецова). Ср. перевод Кулакова: "слышал там такие слова, которые человеку и произносить-то невозможно, да и не до́лжно" ("невозможно" здесь соответствует слову "неизреченные" в Синодальном). См. тж. В.Н. Кузнецова. Второе Письмо апостола Павла христианам Коринфа. Комментарий. – М.: ОПУ осн. прот. А. Менем, 2014, с. 242; Новый Завет. Культурно-исторический контекст; Комментарий У. МакДональда к Новому Завету; Учебная Библия Д. МакАртура; Ф. Грюнцвайг. Пояснения на Новый Завет и Псалтирь. (Примечания редактора рассылки.)

** "Das Heilige", на русском языке издавалась под заглавием "Священное".

 

 

Буду благодарен за материальную поддержку проекта.
Как это можно сделать, описано на странице messia.ru/pomoch.htm.

Здесь вы можете оценить прочитанный выпуск рассылки.
Заранее благодарен всем, кто выразит свое мнение.

Голосование эл. почтой: нажмите на ссылку, соответствующую выбранной Вами оценке, и отправьте письмо!
В теле письма можно оставить свои комментарии.
При этом, если Вы расчитываете на ответ, не забудьте подписаться и указать свой эл. адрес, если он отличается от адреса, с которого Вы отправляете письмо.
NB! На мобильных устройствах этот метод отправки письма может не работать. Поэтому, если Вы хотите задать вопрос редактору рассылки или сообщить что-то важное, надежней будет написать обычное письмо на адрес mjtap@ya.ru.

(затрудняюсь ответить)(неинтересно - не(до)читал)(не понравилось / не интересно) /

(малоинтересно)(интересно)(очень интересно)(замечательно!)

[при просмотре выпуска на сайте доступна функция "поделиться"]

www.messia.ru/r2/7/a03_083.htm

Архив рассылки, формы подписки —» www.messia.ru/r2/
Сайт "Христианское просвещение" —» www.messia.ru

 »Страничка сайта вКонтакте«
»Страничка сайта в facebook«          »Форум сайта«

Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах –
в письме, в icq или на форуме. Постараюсь ответить на вопросы.


Божьего благословения!  
редактор-составитель рассылки
Александр Поляков, священник*
(запасной адрес: alrpol0@gmail.com)
<= предыдущий выпуск серии 1 и часть книги
<= предыдущий выпуск серии 2
<= предыдущий выпуск серии 3  
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»