/предыдущие части — выпп. #'23Ro+, #4386/

> Весть о великой радости не возвещается в переполненной гостинице. В многолюдной толпе всё время звучат радостные и печальные новости. Там, где каждая новая весть — величайшая, где сегодняшняя беда не имеет себе равных, где ежедневная опасность требует высочайшей жертвы, всякая новость и суд сведены к нулю. Новости становятся просто шумом в голове, сменяя шум, который был перед ними, и уступая шуму, который придет после, так что в конце концов всё сливается в один монотонный и бессмысленный гул. Новость? Так много новостей, что не осталось места для истинной новости, «Радостной вести», Великой радости.

> Поэтому Великая радость возвещается в тишине, одиночестве и тьме пастухам, «жившим в полях», вдали от молвы и многолюдных толп. Это малый остаток, кочевники, жители пустыни, истинный Израиль.

> Хотя прийти на перепись повелели «всему миру», кажется, что эти пастухи безучастны. Конечно, они пришли туда, как Иосиф и Мария, но остаются в стороне от всеобщего возбуждения, их не захватывает движение сотен и тысяч людей в селениях и городах.

> Они отмечены иным знаком. Их осиял великий свет, они получают весть о Великой Радости и принимают ее с радостью. Они видят над собой шехину {Шехина́ (арам. “пребывание вблизи”) — богословский термин, означающий пребывание Бога в мире, "славу Божию". См. подробнее: В.Сорокин – Пр.р.р.}, и им открывается их предназначение. Они — малый остаток, люди неучтенные и потому избранные — anawim. Они послушно следуют за звездой. Ничего большего от них и не требуется.

> Они идут и видят не пророка, не дух, а Плоть, в которой откроется слава Божья и через которую все люди будут избавлены от мирской власти, которая стремится уничтожить мир, потому что мир сотворен Богом; власти, которая хочет занять место Творца и при этом расхищает и истощает богатства щедрой, дарованной нам Богом земли.

> Мы живем во времена, когда всем не хватает места, то есть в конце времен. Все экономят время, отвоевывают пространство, проецируя во время и пространство свою тоску и страдание, порожденные технологическими демонами: размером, объемом, количеством, скоростью, числом, ценой, силой и ускорением.

> Древнее благословение «плодитесь и размножайтесь» обернулось нескончаемым ужасом. Нас уже несколько миллиардов, и плотно упакованные, марширующие, исчисленные, обложенные налогами, вымуштрованные, выжатые на работе до бесчувствия, ошалевшие от информации, пресытившиеся развлечениями, обожравшиеся всем и вся, мы испытываем отвращение к роду человеческому, к самим себе и к жизни.

> Когда приближается конец, нет места природе. Города стирают ее с лица земли.

> Когда приближается конец, нет места тишине. Нет места одиночеству. Нет места для мысли. Нет места для внимания, для осознания нашего положения.

> Во времена абсолютного конца нет места для человека.

> За это отвечают те, кто сожалеют о том, что нет места для Бога. Не усугубляют ли они общий крах, проповедуя холодного, бесчувственного Бога, который отчуждает человека от самого себя, мрачно утверждая Себя как неумолимый объект в сердце человека и доводя человека до отчаяния?

> Время конца — это время бесов, которые заполняют сердце (притворяясь богами), так что сам человек не находит для себя ме́ста в самом себе. Он не находит пространства для отдыха в своем сердце не потому, что оно заполнено, а потому что оно пусто. Если бы он знал, что сама пустота, осененная Духом, — бездна для творчества. Он не может в это поверить. Нет места для веры.

> Для человека нет места в толпах эсхатологического общества, в обществе конца, где все, для кого здесь нет места, скучены, стиснуты, выброшены в водоворот пустых форм, призраков, бесцельно кружащихся по городам с одним желанием никогда не рождаться на свет.